— Да, Кимберли и напарница. Кимберли, почему не заметила, что Алисса не сняла привязной ремень?

— Заметила! — возразила Кимберли. — Но потом «мерседес», стрельба… Все произошло очень быстро.

— Да, все произошло очень быстро. Эпитафия мертвым и неопытным. Имей в виду — наблюдать за подозреваемым нужно. Помнить о своей роли нужно. Но надо замечать и то, что происходит рядом. Твоя напарница что-то упустила. Это ее ошибка. Но ты ничего не сказала ей, и это твоя ошибка. Потом она получила рану, ты осталась одна, и эта ошибка все усугубляется. Мало того, почему ты оставила ее лежать на тротуаре?

— Лехейн требовал огневой поддержки…

— Ты бросила напарницу на произвол судьбы! Будь она просто ранена, ее бы тут же непременно убили! Не могла втащить ее в машину?

Кимберли открыла рот и закрыла. У нее возникло злобное, эгоистичное желание, чтобы Алисса все-таки сама позаботилась о себе, и она перестала участвовать в этом споре.

— Третья ошибка? — твердо спросил Уотсон.

— Они не держали под прицелом «мерседес», — подал голос другой сокурсник.

— Совершенно верно. Вы остановили машину подозреваемого, но не держали ее под прицелом. — Инспектор обратил: взгляд к Лехейну. — Что нужно было предпринять, как только дела приняли нежелательный оборот?

Лехейн смущенно поежился. Коснулся воротника слишком большого коричневого спортивного костюма с ярко-красными и желтыми пятнами на левом плече. Маркеры

У курсантов имелись на этот счет свои теории. Пятна краски делали попадание еще более неприятным. И боль запоминалась надолго. Как сухо заметил Стивен, психолог с их курса, эти учения со стрельбой на Хоганз-Элли представляли собой, по сути дела, классическую шоковую терапию в совершенно новом масштабе.

— Прострелить скаты, — ответил Лехейн.

— Да, по крайней мере Кимберли в конце концов об этом подумала. Что приводит нас к серьезнейшей ошибке дня.

Взгляд Уотсона обратился к Кимберли; встретив его, она поняла, что он означает, и вздернула подбородок.