— Когда появится, тогда и появится. А теперь помолчи!

Алисса плотно сжала губы. На миг в ее светло-голубых глазах что-то вспыхнуло. Гнев? Обида? Смятение? Трудно сказать. Кимберли была одной из женщин в управляемом мужчинами бюро, поэтому ее грубость казалась почти кощунством. Им полагалось поддерживать друг друга. Женская власть, женская солидарность и тому подобная дребедень.

Кимберли снова стала смотреть на улицу. Теперь она тоже злилась. Дьявольщина. Проклятие.

Из рации на приборной доске внезапно послышалось потрескивание. Алисса, не скрывая облегчения, взяла ее.

Голос Фила Лехейна звучал приглушенно, но твердо.

— Говорит машина А. Появился объект, садится в свой «мерседес». Машина Б, готовы?

— Готовы.

— Машина В, готовы?

— Готовы и рвемся в бой, — ответила Алисса.

— На счет «три» начинаем действовать. Один, два, три. Первая сирена огласила ревом жаркую, душную улицу, Кимберли, хотя и ждала этого звука, вздрогнула.

— Успокойся, — сухо обронила Алисса и завела мотор. Горячий воздух из вентиляции ударил им в лица, но теперь, настроенные так решительно, они не обратили на это внимания. Кимберли потянулась к винтовке. Алисса держала ногу над педалью газа.

Сирены приближались. Еще нет, еще нет…

— ФБР. Остановите машину!

Голос Лехейна прогремел из мегафона в двух кварталах от них, он преследовал подозреваемого, приближавшегося к их боковой улочке. Объект питал склонность к бронированным «мерседесам» и гранатометам. Теоретически им следовало арестовать его, пока он не сел в машину, схватить внезапно относительно безоружного. Теоретически.

— Остановите машину! — снова приказал Лехейн. Однако, судя по всему, объект не собирался подчиниться. Вместо визга тормозов Кимберли и Алисса услышали, как взревел мотор. Нога Алиссы опустилась ближе к педали газа.